Во время осмотра здания подо мной не выдержала прогнившая балка — и я погиб. Всё справедливо, без обид. Но там, наверху, решили, что столичный архитектор с сорокапятилетним опытом ещё может принести пользу. Вместо спокойной старости мне достались измотанное тело пропойцы, глухая средневековая деревня и странная система: она раздаёт очки за каждый грамотно обработанный брус и одновременно намекает, что жить мне осталось недолго.Никаких избранных. Развитие — через ремесло. Выживание — через инженерный расчёт. И знания, которые не отберёт даже смерть.

Во время осмотра здания подо мной не выдержала прогнившая балка — и я погиб. Всё справедливо, без обид. Но там, наверху, решили, что столичный архитектор с сорокапятилетним опытом ещё может принести пользу. Вместо спокойной старости мне достались измотанное тело пропойцы, глухая средневековая деревня и странная система: она раздаёт очки за каждый грамотно обработанный брус и одновременно намекает, что жить мне осталось недолго.Никаких избранных. Развитие — через ремесло. Выживание — через инженерный расчёт. И знания, которые не отберёт даже смерть.

Когда я осматривал объект, гнилая балка обрушилась, и я погиб. Всё по-честному, претензий нет. Но кто-то наверху решил, что московский архитектор с сорокапятилетним стажем ещё пригодится. Вместо пенсии и мемуаров мне выдали больное тело алкаша, средневековую деревушку и систему, которая начисляет очки за каждый правильно обтесанный брус и грозит скорой смертью. Никаких избранных. Прогресс через ремесло. Выживание через инженерный расчет. И опыт, который не отнимет даже смерть.

Когда я осматривал объект, гнилая балка обрушилась, и я погиб. Всё по-честному, претензий нет. Но кто-то наверху решил, что московский архитектор с сорокапятилетним стажем ещё пригодится. Вместо пенсии и мемуаров мне выдали больное тело алкаша, средневековую деревушку и систему, которая начисляет очки за каждый правильно обтесанный брус и грозит скорой смертью. Никаких избранных.

Прогресс через ремесло. Выживание через инженерный расчет. И опыт, который не отнимет даже смерть.

Когда я осматривал объект, гнилая балка обрушилась, и я погиб. Всё по-честному, претензий нет. Но кто-то наверху решил, что московский архитектор с сорокапятилетним стажем ещё пригодится. Вместо пенсии и мемуаров мне выдали больное тело алкаша, средневековую деревушку и систему, которая начисляет очки за каждый правильно обтесанный брус и грозит скорой смертью.