– Просчиталась твоя мамаша, – перебил Шакал. – Наши люди в полиции выяснили, кто слил. Быстро. И вот мы здесь.

Он достал из кармана дорогой смартфон, покрутил в руках.

– Долг должен быть оплачен. Это закон нашего мира. Деньгами его не оплатить – их нет и не будет. Кровью? – Он посмотрел на мать. – Можно было бы убить ее. Но это слишком просто. И бесполезно. Мертвая наркоманка никому не нужна.

Пауза. Тяжелая, давящая, как плита на грудь.

– Остается один вариант.

Он посмотрел на меня. Долго. Оценивающе.

– Ты. Ты станешь платой за предательство твоей матери.

Слова повисли в воздухе. Я не сразу поняла. Потом до меня дошло.

– Что?

– Ты станешь собственностью моего босса. Он решит, что с тобой делать.

— Ты думаешь, у тебя есть выбор?

— Я не ваша собственность!

— Нет, девочка. Ты моя ответственность. И если не хочешь понимать по-хорошему...

— То что?

— Научу тебя послушанию. Каждой клеточкой твоего тела.

Арине восемнадцать лет, когда умирает её бабушка. На похоронах появляется незнакомец — Камран Байрамов, муж её матери, криминальный авторитет и её законный опекун до двадцати одного года.

Мужчина, который будет владеть ее душой и телом.

— Я женюсь на ней.

Эти слова упали в тишину двора как камни в воду. Я почувствовала, как мир вокруг меня покачнулся. Сердце забилось так сильно, что я боялась, что оно выпрыгнет из груди.

— Ты... что? — прошептала я.

Джамал посмотрел на меня, и в его взгляде было что-то, что заставило меня задрожать. Не от страха. От чего-то гораздо более опасного.

— Потому что так решил я, — сказал он, не отводя глаз. — Она становится моей женой. Точка.

— Это харам! — закричала Марьям, схватившись за сердце. — Джамал, ты не можешь жениться на жене своего отца! Это грех!

— Харам! — подхватила Замира. — Аллах покарает нас всех за это!

Джамал медленно повернулся к ним, и я увидела в его глазах такую холодную ярость, что задрожала.

— Мне плевать на ваши запреты, — сказал он тихо, но каждое слово прозвучало как удар хлыста. — Мне плевать на то, что вы думаете. Решение принято.

— Но у тебя есть жена! — закричала Замира. — У тебя есть ребенок!

Есть миг перед бедой, когда всё ещё на своих местах. Ты уже у самого обрыва, но шаг вниз ещё не сделан. Сердце первым чувствует, что сейчас всё разлетится, а разум упрямо цепляется за «не может быть».

Это был мой миг. Пятница, шесть вечера, октябрьский дождь стучит по окну такси. Я ехала домой после экзамена по хирургии — снова «пять», как и всегда. В наушниках крутилась какая-то попса, а на экране телефона светилось сообщение от Лизки: «Сегодня бар? Отметим твою пятёрку!»

Я улыбалась. Прикидывала, как всё будет. Думала о выходных. И не подозревала, что счастье обрывается именно так — без знаков и объяснений, в промежутке между вдохом и выдохом.

Существует такое явление, как фантомная свобода: ты вроде бы выбралась из клетки — прутья остались позади, между тобой и тюрьмой лежат сотни километров гор, лесов и чужих городов. Но внутри, в самой глубине, там, где живёт правда, которую никому не покажешь, ты всё ещё остаёшься там же — всё ещё заперта.

Ты по-прежнему слышишь его шаги за дверью и отсчитываешь секунды до того момента, когда ключ провернётся в замке и он войдёт. И ты не знаешь, что будет дальше — нежность или ярость, поцелуй или удар, потому что у монстров нет расписания: у них есть только настроение.

А настроение меняется, как горный ветер: было тихо — и вдруг ураган, был свет — и внезапно тьма.

Когда моя кузина Самира сбегает за несколько дней до своей свадьбы, моя семья в отчаянии предлагает заменить невесту мной. Ее жених прекрасно знает, что я люблю другого, но все равно соглашается на этот брак, чтобы отомстить мне, ведь он считает, что я помогла Самире сбежать, хоть это и не так. И как бы я не умоляла его сжалиться, Тимур неумолим, обрекая нас обоих на брак без любви.Три года мы учимся понимать друг друга и жить в согласии, но все меняется, когда в нашей жизни снова появляется Самира, ведь чувства Тимура к ней не остыли. И как же больно от предательства того, кого я сумела полюбить, когда я понимаю, что Тимур собирается взять мою кузину второй женой.Содержит нецензурную брань.

Он все время смотрит, поедает меня глазами, но никто этого не видит или предпочитает не замечать. В доме своего мужа я не невестка, а навязанная старейшинами нахлебница, под одной крышей с которой муж не провел ни единой ночи, предпочтя уехать в столицу. Подальше от меня и от вынужденного брака, заключенного во имя сохранения мира между семьями, которые истребляли друг друга уже три поколения из-за кровной вражды.

И только он – дядя моего мужа, не просто терпит, а безумно жаждет моего общества. Его намерения порочны, а мысли грязны. Он почти перестал сопротивляться своему греху, и я до смерти боюсь его. Потому что один его взгляд выражает больше, чем тысяча слов.