Тонкие бледные виноградные усики щекотали Нюре лицо. Она неловко скривилась, с досадой оторвала один — так, что дрогнули широкие листья и уже завязавшиеся плоды, крошечные гроздья, — но позы не изменила. В беседке стояла невыносимая духота. Солнце желтовато-белыми пятнами падало на скамью, где лежала Нюра, на ее светлое ситцевое платье и на наряд смуглой Маргариты, такой нарочито кокетливый…
▫️▫️▫️
Огромная благодарность модератору Наталье за невероятные прекрасные обложки!

«Тишина. Такая тишина, что и кузнечики замирают в густой ярко‑зеленой траве, а птицы пролетают над парком бесшумно, без единого крика. Вдали, там, где деревья расходятся, открывается долина — синяя, сизая, дымчатая, легкая, словно за ней уже начинается край света. Над долиной — белые облака; облака и над парком, и над домом, но небо все равно кажется бесконечно высоким: долина слишком глубоко внизу, и взгляд уходит до самого горизонта, до края света. Дмитрий Васильевич Шадров смотрел на полосатую маркизу террасы, собранную складками, на белесое небо над туманной долиной и над близкими кудрявыми, темно‑зелеными деревьями парка…»

«В саду, в беседке, сидели две молодые девушки, почти девочки. Была очень ранняя весна, деревья стояли еще совсем голые, трава показывалась кое-где по краям дорожек,– но в воздухе уже веяло настоящим теплом. Сквозь обнаженные ветви лип и акаций светлело высокое, бледное небо. На юге, в Малороссии, март часто бывает теплым, как май…»

«Сидели сегодня вечером на балконе, у нас на даче, и мирно разговаривали о предстоящем путешествии „в страну раскольников“. Молодой профессор В., отчасти знакомый с теми местами, сказал…»

«До поднятия занавеса слышен далекий и редкий звон колокола. Лесная глушь. Гладкое, плоское, светлое озеро, не очень большое. У правого берега, поросшего камышом, поляна, дальше начинается темный лес.
На небе, довольно низко, но освещая тусклым, немного красноватым светом озеро и поляну, стоит ущербный месяц. Рой русалок, бледных, мутных, голых, держась за руки, кругом движется по поляне, очень медленно. Напев их тоже медленный, ровный, но не печальный. Он заглушает колокол, который звонит все время, но когда русалки умолкают на несколько мгновений – он гораздо слышнее.
Не все русалки пляшут: иные, постарше, сидят у берега, опустив ноги в воду, другие пробираются между камышами…»

«Писал любовные мемуары. Бросил. Все какие-то случайные анекдоты, короткие. А ведь бывало же посерьезнее? Попробуем. И чтоб краткостью не соблазняться, но чтоб не надоедали и подробности, а писать искренно и старательно. Долгих подступов к истории тоже не побоюсь…»

– Миша, Володя, Виктор! Будете вы у меня обижать Борю? Ведь это же терпения никакого не хватит!

Ольга Александровна схватила Борю и посадила около себя на скамейку. Боря ревел во все горло. Остальные мальчуганы столпились вокруг и требовали, чтобы Ольга Александровна выдала им Борю…

«Осенью мачеха объявила, что я поступаю в пансион г-жи Ролль. Я всегда училась дома, к шестнадцати годам знала приблизительно то же, что знают все барышни моего возраста, но долговязый дядя Эдя, брат покойного отца, внушил мачехе, что я должна иметь диплом.

Дядя Эдя приезжал к нам в Москву редко, притворялся дельцом и во всем решительно знатоком, меня терпеть не мог, а мачеха его уважала и слушалась. Каждый раз после отъезда дяди она становилась строгой, хотя и ненадолго…»

«По неровной дороге, мимо сжатых полей, шли два студента и вяло разговаривали. Один был повыше и поплотнее, в короткой серой тужурке, другой – маленький, немного кривобокий, чернокожий и в пальто…»

В центре сюжета — две женщины, Марина и Катерина, которые не знают о существовании друг друга и никогда не встретятся. Их разделяют горы, долы, годы и десятилетия, язык, народ, земля.

Повествование ведётся от лица маленькой девочки, которая описывает свою жизнь.

«Передо мною целая груда новых книг.

Можно бы выбрать из них две-три стоящие и поговорить обстоятельно. Так делает обыкновенно литературный критик, и это метод правильный. Но мне хочется сегодня от него отступить. Хочется думать не о читателях моего отзыва, а о тех, для кого написаны и выпущены все эти книги, о читателях – публике.

Они часто исполнены добрыми намерениями, но разобраться не умеют. Берут, думая, что хлеб, – получают камень. А от незамысловатого хлеба – но все-таки хлеба – по незнанию отворачиваются.

Этих беспомощных читателей „без претензий“ больше, чем мы думаем. Нельзя же не взглянуть хоть раз в их сторону…»

«Есть уютный и милый городок недалеко от Киева. В Малороссии.

Все равно как он называется, но известно, что там живут и хорошие, и дурные люди, и счастливые, и несчастные – совершенно, как во всяком другом городе…»

«Все слышу, как это повторяют, и еще дальше, длинно, – запомнить не могу.

Мне седьмой год или около того, но, постоянно обретаясь среди взрослых, я с интересом отношусь к их делам; стараюсь выяснить смысл этих дел и течение.

Я уже знаю по опыту, что многочисленные и беспорядочные вопросы, обращенные к кому попало из взрослых, – бесполезны; у меня есть какая-то неуловимая для собственного ума, но определенная система спрашиваний…»

«…Иногда мне кажется: уж не прекрасно ли я выдумал писать также странные мемуары – любовные истории? Если бы я еще был знаменитостью или истории любовные у меня были бы какие-нибудь необыкновенные! А то человек я средний, те, кого я любил и кто меня любил – тоже; да и писание не моя специальность: могу только рассказывать по простоте, было и было…»

Лидия Ивановна — скучающая молодая барышня, единственным развлечением которой являются визиты горничной Лизы, сплетницы и кокетки.

Лидия Ивановна — скучающая молодая барышня, единственным развлечением которой являются визиты горничной Лизы, сплетницы и кокетки.

Зинаида Николаевна Гиппиус (1869–1945) – русский поэт, прозаик, драматург, критик и публицист, литературно-общественный деятель. Зинаида Гиппиус написала свои воспоминания об Александре Блоке «Мой лунный друг» (1922) сразу после его смерти. Они положили начало мемуарной книге «Живые лица» (Прага, 1925), посвященной современникам (Блоку, Брюсову, Сологубу и др.) и ставшей, как и многочисленные письма, дневники, мемуары писательницы, частью огромного пласта русской эмигрантской мемуарной прозы XX века.